Как начинали русскую войну против чеченского народа

(Немного о кремлевских технологиях манкуртизации и манипуляций в среде чеченских пассионариев)
 
Руслан Хасбулатов и полковник ФСБ России Руслан Лабазанов против Джохара Дудаева и чеченской свободы.
 
Руслан Хасбулатов вместе с полковником ФСБ России Русланом Лабазановым в Толстой-Юрте клянутся стоят до конца против Президента Чеченской Республики Джохара Дудаева.
 
Руслан Хасбулатов объявился в Чечне вскоре после того, как его, экс спикера Верховного Совета России, по амнистии освободили из Лефортово.
 
И тут же возникла его Миротворческая группа, порой пафосно величаемая Миротворческой миссией профессора Хасбулатова, как-то легко нашедшая точки соприкосновения и с боевиками Автурханова, и с «ополченцами» Гантамирова, и с бандитами Лабазанова.
 
В порыве откровенности профессор-миротворец как-то даже резанул без затей: «Должен прямо сказать, что операция по мирному свержению Дудаева готовилась в моей московской квартире, несколькими соратниками, включая и Хаджиева и Автурханова».
 
(Автор этих строк был в той «нехорошей» квартире, когда брал у Руслана Имрановича интервью в связи с десятилетним «юбилеем» начала войны.)


Субботним утром 26 ноября 1994 года с нескольких направлений при поддержке порядка сорока танков в Грозный вошло свыше 3 тыс. «ополченцев» из отрядов антидудаевской «оппозиции». Как водится, планов было громадье, но все пошло как обычно: колонны растянулись и увязли на подходах, не было и должной поддержки с воздуха, хотя еще с 30 сентября 1994 года «неопознанные» вертолеты и штурмовики постоянно наносили удары с воздуха по чеченским объектам. К вечеру все было кончено: поражение «ополченцев» было сокрушительным…
 
78 танкистов были военнослужащими Российской армии – сборной и плохо слаженной «солянкой» из солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров, ранее завербованных сотрудниками Федеральной службы контрразведки (ФСК) во 2-й гвардейской Таманской мотострелковой дивизии, 4-й гвардейской Кантемировской танковой дивизии, 18-й отдельной мотострелковой бригаде и на высших офицерских курсах «Выстрел». Не менее 24 танковых экипажа были полностью составлены из российских военных, шесть танкистов попали в смешанные экипажи. Всего же российских танкистов было 82, но четверым из них повезло: их в бой не взяли, оставив в резерве.
 
Согласно плану, Грозный должны были атаковать 18 ударных групп: шестнадцать, под командой бывшего офицера милиции Ахмеда Келиматова, со стороны Притеречья, а две, во главе с Бисланом Гантамировым, – со стороны Урус-Мартана и Черноречья. Плюс еще столько же резервных штурмовых групп.
 
При поддержке танков ударные группы должны были начать выдвижение в 04:30 и за два часа до рассвета, в 06:00, взять в кольцо президентский дворец Дудаева (здание бывшего Чечено-Ингушского обкома КПСС, или, как его тогда называли, Рескома) и захватить его. Помимо этого, планировалось взять под контроль и телецентр. При необходимости наземным группам была обещана поддержка с воздуха. Такой план операции 22 ноября 1994 года представил полевым командирам оппозиции генерал-лейтенант Александр Котенков – тогда заместитель министра по делам национальностей и региональной политики, ему ассистировал заместитель командира 8-го армейского корпуса генерал-майор Геннадий Жуков.
 
Но реализовать план не удалось. Колонны вошли в город уже после рассвета и вразнобой. Не дождались и обещанной поддержки с воздуха. Как потом сокрушался вышеназванный Келиматов, «за все время нашего нахождения в Грозном к нам не присоединился ни один доброволец из числа городского ополчения».
 
К вечеру 26 ноября все закончилось полным поражением «ополченцев». Впоследствии генерал армии Анатолий Куликов отмечал: «Мне рассказывали, что Автурханов (один из главных руководителей анти­дудаевских формирований. – Прим. авт.) в Доме печати чуть ли не коньяк уже разливал по стаканам, празднуя победу, когда боевики начали расстреливать танки на улицах города. Их экипажи, укомплектованные в основном российскими военнослужащими, ввязались в бой, но не были поддержаны отрядами оппозиции и частью погибли, а частью сдались в плен».
 
По одним данным, «оппозиция» потеряла в тот день в Грозном 22 танка, по другим – 36. Сколько российских военнослужащих погибло, достоверно неведомо, но в плен попал 21 российский танкист: семь солдат и сержантов срочной службы, один старший прапорщик, семь лейтенантов и старших лейтенантов, пять капитанов и даже один майор.
 
…Тогда я тоже был в Грозном и с двумя из пленных, старшим прапорщиком Николаем Потехиным – механиком-водителем танка Т-72 из гвардейской Кантемировской дивизии, и солдатом срочной службы Алексеем Чикиным, мне дали возможность поговорить 29 или 30 ноября 1994 года. (См.: «В бой идут одни пацаны»//Совершенно секретно, 2009, № 12).

ТЕ СОБЫТИЯ СЫГРАЛИ РОЛЬ СПУСКОВОГО КРЮЧКА
 
На улицах валялись остовы разбитой бронетехники, город уже вовсю бомбили с недосягаемой для зениток высоты, главком ВВС генерал Дейнекин упорно твердил про «неопознанные летающие объекты», а министр обороны Павел Грачёв с изумлением на лице вещал, что понятия не имеет, что за наемники штурмовали Грозный. Да и вообще, мол, «только безграмотные командиры могут воевать танками в городе», а «если бы воевала Российская армия, то, по крайней мере, одним парашютно-десантным полком можно было бы в течение двух часов решить все вопросы». До начала «большой прогулки» оставалось уже всего ничего…
 
Казенная версия и поныне гласит, что все безобразия начались именно с этого «танкового штурма» – когда оппозиция въехала в Грозный на танках с сугубо миротворческой миссией, а незаконные вооруженные формирования стали по ним стрелять. И пошло-поехало: надо было уже спасать лицо по самое не могу вляпавшихся в это чекистов, выручать завербованных ими танкистов, попутно спасая от полного фиаско и оппозиционеров-миротворцев, оставшихся и без танков, и без танкистов. Слово за слово, а там уже вся военная машина раскрутилась – и понеслось…
Все это, конечно, сказки для бедных, но бесспорно одно: те события сыграли роль спускового крючка большой войны, который и нажали как бы посредством пресловутой оппозиции. Наблюдавшие события тех лет наверняка помнят такую странную вещь: летом 1994 года в Чечне вдруг откуда ни возьмись появилась антидудаевская оппозиция – выскочила буквально из ниоткуда, как чертик из коробочки, зато – вооруженная, верхом на танках. Да еще и с приданными ей ударными вертолетами Ми-24 – каковые в качестве «неопознанных летающих объектов» стали наносить воздушные удары по военно-административным и хозяйственным объектам Чечни.
Вскоре к ним присоединились и столь же «неопознанные» штурмовики Су-25 – задолго до официального явления в небе Чечни «соколов Дейнекина». Понятно, что так не бывает даже в кино: ничто не может появиться ниоткуда. Ту «оппозицию», прежде чем посадить на танки, придав ей вертолеты огневой поддержки, надо было еще найти, кое-чему подучить, обуть-одеть, накормить и спать уложить. Дабы утром дня икс поднять казарму с «оппозиционерами» командой «Рота, подъем!». Или, если кому по душе более лирическая версия, словами «Вставайте, парни! Вас ждут великие дела». Каков же был механизм поиска этой самой «оппозиции»? Имена, явки, пароли – кто, как, где и по каким критериям сих товарищей откапывал, готовил, вооружал – и что они собой представляли.
Собственно, особо большой тайны уже нет. Борис Ельцин после своей отставки в книге «Президентский марафон» утверждал, что его администрация вплотную занялась чеченской проблемой летом 1994 года. В Кремле, как писал Ельцин, имела тогда хождение такая теория: «Власть Дудаева на территории Чечни крайне непрочна. <…> Народ измучен», потому и «пришло время России вмешаться». Но не прямо, а «с помощью новых антидудаевских сил внутри республики». Тогда-то и возникла «гениальная» по своей свежести идея: «Давайте создадим здесь, в Москве, где живет много авторитетных чеченцев, некий новый орган, который возглавит это движение».
 
Тем паче, «есть немало подходящих кандидатур – Автурханов, Гаджиев (здесь у диктовавшего книгу Ельцина (или писавших ее спичрайтеров) явно опечатка или ошибка: никакого Гаджиева в той команде не было, зато был Саламбек Хаджиев. – Прим. авт.), Завгаев». Так, мол, все и закрутилось, поскольку планировали, по утверждению Ельцина, всего-навсего лишь «постепенно осуществить плавный вброс в Чечню антидудаевских настроений и сил. Помочь деньгами, если надо – специалистами. Добиться, чтобы народ сам прогнал Дудаева».
«НАШИ СУКИНЫ СЫНЫ»: АНФАС И ПРОФИЛЬ


Имена, явки и фамилии того «народа» известны: помимо уже названного Умара Автурханова со товарищи, это еще Бислан Гантамиров, Руслан Лабазанов, а также «независимый миротворец» Руслан Хасбулатов. У каждого – свои вооруженные отряды, свои счеты с Дудаевым и, главное, полнейшее отсутствие каких-либо идей и программ. Кроме одной: перехватить власть у Дудаева.
Кандидатурой № 1 в администрации президента тогда явно считали Автурханова. Умар Джунитович (Жунидович) Автурханов в 1968 году закончил Орджоникидзевское высшее военное командное училище МВД СССР, готовившее кадры для внутренних войск МВД, майор внутренних войск, последнее место службы – Сухуми. Потом ушел из органов. С 1992 года Автурханов – мэр Надтеречного района и чуть ли не с тех пор в оппозиции к Дудаеву. Идеальный кадр? Вот только, как заметил его же соратник Ахмед Келиматов, Автурханов «не по своей воле оказался в годы перестроечной эйфории в Чечне» – был уволен «из органов внутренних дел за дискредитацию звания офицера милиции».
Бывший министр внутренних дел РФ генерал армии Анатолий Куликов в своих мемуарах обмолвился, что последним местом службы Автурханова был «специальный моторизованный батальон ВВ в Сухуми» (читай, конвойная часть, охранявшая заключенных), после чего довольно откровенно заметил: «Вот только уволился он из войск как-то не по-хорошему, оставив за собой шлейф недомолвок о совершенном преступлении, о возбужденном по этому поводу уголовном деле». После увольнения Автурханов вернулся в родное село Комарово Надтеречного района, где, как не без ехидства отписал его соратник Келиматов, «молодой предприниматель быстро освоил азы рыночной науки и занялся разведением пушно-меховых зверьков». И все бы хорошо, но «регулярное посещение моздокского базара с мешками, исторгавшими неприятный запах, выматывали его физически. Стоять на базаре сутками в раскисшую погоду – дело не совсем приятное». Но вот в Чечне появился Дудаев, Ичкерия провозгласила себя независимой, и у Автурханова сразу все наладилось: он уже глава Надтеречного района.
Для вражды с Дудаевым – никаких видимых причин, не считая, того, что район традиционно считался вотчиной рода Завгаевых. Поначалу у Автурханова с Дудаевым все ладно, а уж фактически полная самостийность района в рамках независимой Ичкерии вполне устраивала «мэра» Надтеречья. Неслучайно тот же Келиматов проговаривается, что «Автурханов будет воровать с нефтяных скважин, а затем перенесет свое влияние на Ищерскую нефтеналивную станцию, но сделает это, предварительно договорившись с окружением Дудаева». Более чем прозрачный намек на шкурную подоплеку того, как поссорились Умар Джунитович с Джохаром Мусаевичем: слегка разошлись взгляды на то, как делить добычу нефтяную? Либо, что тоже вероятно, экс-разводитель пушных зверьков мудро решил поставить сразу на несколько лошадок.
 
Во всяком случае, первую партию оружия для оснащения своих «ополченцев» – свыше 2500 автоматов – Автурханов получил из Моздока еще в марте 1992 года, но, по образному выражению былых соратников, оружие «положили в карман» – оно «безадресно исчезло». Несмотря на это, в середине августа 1992 года Автурханов уже всерьез заверял своих сподвижников (и московских хозяев): «В нашем распоряжении имеются 1200 бойцов с хорошей армейской экипировкой и соответствующей боевой выучкой». Еще твердил, что «наши воины прошли подготовку в российских частях».
Тогда, в августе 1992 года у Автурханова, разумеется, ничего не вышло. Тем не менее он продолжал «вешать лапшу на уши» опекавшим его московским «кабинетным генералам», что «контролирует вначале три района, затем – шесть, под конец – тринадцать районов республики», хотя на деле не контролировал даже здание своей мэрии! Именно через него московские чины развернули финансирование и снабжение антидудаевских сил. Вот только, по свидетельству Келиматова, «безадресно» у Автурханова испарялись не только автоматы: «Выделяемые по официальным каналам деньги и продукты для нужд бедных слоев населения присваивались оппозиционной верхушкой. Так в 1993–1994 годах в Надтеречный район направлялись вагонами продовольственные товары: мука, макаронные изделия, сахар и другие продукты.
 
Как правило, попавшая в Притеречье часть продовольствия сбывалась через торговые точки района, где работали доверенные люди мэра. Вырученные деньги, минуя банк, ложились в карман». Невзирая на это (а может, как раз именно потому?), «его редкий дар – пускать пыль в глаза, блефовать и ловить рыбку в мутной воде – позволил ему обратить на себя внимание неискушенных в чеченской трагедии российских политиков, а в руках спецслужб стать обыкновенной шестеркой». В Чечне Автурханов совершенно не авторитетен и смешон на фоне даже таких политических «тяжеловесов», как Завгаев, Хаджиев или Хасбулатов? Неважно, язвил Келиматов, «зато в спецслужбах – полный комфорт. Как говорят старые чекисты: он просто находка. Он в доску свой! Он легко управляем из-за своей слабой человеческой нравственнос­ти».


КООПЕРАТОР И УГОЛОВНИК


Второй номер той команды – Бислан Гантамиров. Уроженец села Гехи Урус-Мартановского района, восемь классов средней школы, техникум, служба в ГАИ, потом кооператор и… основатель партии «Исламский путь». В 1991 году был одним из самых активных участников и спонсоров «дудаевской революции». Успел при Дудаеве побывать начальником штаба Национальной гвардии, получил пост мэра Грозного. На предмет истинной мотивации его оппозиционности в свое время едко прошелся Руслан Хасбулатов: «Весной 1993 года генерал резко ограничил поступления «нефтеденег» в «казну» Гантамирова – последний сильно обиделся и переметнулся в оппозицию». Как ехидно уточнял другой его сподвижник, в апреле 1993 года Гантамиров, «убедившись, что от Дудаева более пяти процентов нефти при всем его желании он не получит, резко переходит в оппозицию» – «дерзость и наглость генерала сильно задели самолюбие мэра. Он не ожидал от своего вчерашнего союзника и кумира таких шагов».
 
Генерал Анатолий Куликов утверждал, что в поле его зрения экс-мэр Грозного попал в октябре 1994 года на совещаниях в Моздоке: «Гантамиров в ту пору был на слуху, и с его именем… были связаны кое-какие надежды. Его появление в Моздоке было признаком, что подготовительные мероприятия <…> шли полным ходом». Но в то же время, утверждают его тогдашние соратники, Гантамиров «ищет подходы к Дудаеву, чтобы тот согласился подписать счета на получение своих денег с загрансчетов, после чего он намерен решить вопрос о своем назначении куратором силовых структур Ичкерии». Такая вот интригующая погоня за несколькими зайцами! Известно, что возложенных на него в Москве надежд экс-мэр Грозного не оправдал: когда его «ополченцы» вошли в город, то прежде всего занялись изъятием содержимого ларьков…
Руслан Лабазанов – самая колоритная фигура той обоймы, оппозиционер с наиболее сочной биографией. Лобзик, как его нередко именовали, выпускник Краснодарского института физической культуры, специалист и тренер по восточным единоборствам и – уголовник-рецидивист, в послужном списке которого убийства и грабежи. События 1991 года встретил в тюрьме, поднял бунт заключенных и даже сформировал из них там отряд сторонников Дудаева.
«Убийца. Внутри изолятора пользуется непререкаемым авторитетом» – так его охарактеризовали генералу Куликову еще той осенью. По версии Хасбулатова, предложив свои услуги Дудаеву, Лабазанов «быстро становится одним из самых его доверенных и близких лиц, выполняет его особо «деликатные» задания… в кабинет Джохара Дудаева входит как в свой дом». Имя его тогда гремит по всему Кавказу. «За ним тянется длинный хвост самых тяжелых преступлений: убийства людей, рэкет, изъятие домов и автомобилей у частных лиц, особенно иномарок, шантаж должностных лиц», – это слова Хасбулатова. Известно, что Лабазанов умудрился вломиться даже в кабинет Усмана Имаева, занимавшего посты генерального прокурора Чечни и председателя Национального банка, зверски избил его и потребовал немедленно выдать ему миллион долларов.
 
Когда два чеченских спортсмена-борца, чемпионы Европы и России, позволили себе слишком пристально разглядывать его кортеж, Лабазанов избил и их – газеты того времени полны описаний подобных художеств Лабазанова. С Дудаевым он разошелся вроде бы на традиционной почве – из-за нефтяных денег. Так или иначе, к лету 1994 года этот Робин Гуд явно достал всех, и Дудаев дал согласие на ликвидацию банды Лабазанова: дом, где она окопалась, брали с шумом и пылью – с танками и артиллерией. Но хотя раздолбали чуть не весь квартал, а отрезанные головы трех его сподручных выставили на всеобщее обозрение, сам Лобзик ушел… И вот «в один прекрасный день, – вспоминал Хасбулатов, – <…> в конце августа 1994 года, ко мне заявились представители этого Робин Гуда и просили принять его, убеждая, что он разделяет цели Миротворческой группы». – Вот вам и Робин Гуд, знал, к кому идти, однако! И ведь не прогадал – взяли. Потому как «перевесили соображения следующего порядка: если мы не оттолкнем категорически этого разбойника (справиться с которым, кстати, мы тогда не могли), возможно, мы сохраним хотя бы одну невинную жертву». Характерное признание: приняли, потому как отказ – себе дороже. Но ведь любопытно, если Хасбулатов был не в состоянии управиться с каким-то разбойником, по зубам ли ему был генерал Дудаев?!
 
Впрочем, может, то было решение не его, а «старших товарищей»? Как обмолвился однажды Руслан Имранович, Лабазанов после ввода войск в Чечню «получил звание полковника по линии ФСБ; выполнял различную «грязную работу»… При этом, будучи уже крупным оппозиционером, не бросил и более привычные ему занятия: «обирал имущество, автомобили, увозил в неизвестном направлении людей, вымогал под страхом смерти крупные денежные суммы». В сентябре 1994 года Лабазанов поселился, можно сказать, «у Хасбулатова» – в селе Толстой-Юрт, построив там железобетонную крепость, на крышу которой чуть не ежедневно садились российские военные вертолеты, на которых к Лобзику прилетали «в гости» таинственные генералы в сопровождении многочисленной охраны. В мае 1996 года он был убит одним из своих охранников во дворе своего дома-крепости. Покойный слишком много знал?

Полная статья тут :

 
 



Поделиться: